Головна Жизнь Воспоминания горькие, как полынь

Воспоминания горькие, как полынь

1820

Ни голод, холод, ни тяжкий труд не « вивитрилы " патриотизма из сердец тех, кто десятки лет согревал сибирскую тайгу жертвенной любовью к Украине. Свое прошлое они вспоминают со слезами на глазах, шепотом рассказывают о пережитом. Сегодняшняя героиня нашего рассказа, жительница Красного Мария Маслова (девичья фамилия Яцунский ). Но перед этим она рассказала, какие трудности у нее были когда пришли в её дом предыдущие владельци дома. Лиш юридическая консультация помогла сберечь собственный дом от потери и спокойно доживать старости.

Дорога продолжительностью почти месяц

Родилась 17 ноября 1940 в с.Горливка, что на Золочевщине. При виины ее семью постигли те же трудности, что были в каждом сельском доме. Страшным выдался 1947. "Октябрьского дня почти все село вырвали с корнем из отчей земли и повезли в неизвестность, — рассказывает г Мария. — В Сибирь вывезли всю мою семью — бабушку, папу, маму, меня с братом, тетю с мужем и двумя детьми. На ТОИ время мне было лет шесть. несчастных людей, будто преступников, посадили на телеги и отправили в Красного. Помню, как крестная мама успела нам впопыхах бросить полмешка кукурузы, чтобы не умерли с голоду. в Красном нас, как скот, загнали в товарные вагоны ".

Номерной ешапон ехал по несколько часов подряд, — вспоминает моя собеседница, — а как останавливался, то лишь на несколько минут, что невозможно было успеть оправиться И набрать воды. Правда, иногда " москали" давали нам кипяток или якиИсь суп. Люди, если и успели из дома взять продукты, то давно съели, в основном кормили детей. Поэтому то, что доставалось на остановках, было счастьем.

В памяти запечатлелся холодный вагон, полностью забитый людьми (около 70). В самом верху маленькие зарешеченные окошки. Люди сидели на трехъярусных полках. Туалета не было, поэтому мужчины, чем могли выдолбили дыру в полу. Как поезд ехал, через нее дул ветер, а ближе к Сибири, залетал снег. ТОИ пронизливиЫ холод, постиИне желание есть и нестерпниЫ боль всего тела сей помню и чувствую. Практически во всех от грязи были вши, которые не выбирали, с кого высасывать кровь. От их укусов по всему телу кровоточили раны, а в вагоне были люди разного возраста: как старые, так и малые дети. Поэтому ни на минуту не умолкали ни плач, ни стон.

Пункт назначения — Прокопьевске

Кого-то везли на Урал, кто-то попал в Казахстан, на Сахалин или на берега Амура. Семью Марии Михайловны привезли в Сибирь, в город Прокопьевске Кемеровской области. Это было горное город, в котором находились 16-17 шахт — их отправили на шахту Зиминка 1 /2.

7 ноября ступили на сибирскую землю. О том, как испуганных взрослых и маленьких плачущих детей колонной, под конвоем голыми гнали купаться в прожарки, а одежда забрали на дезинфекцию, п.Мария рассказывала плача, словно раз переживала тот страшный момент. Тогда никто не знал, что с ними будут делать — матери боялись, что отберут детей, старики прощались с жизнью.

" Помню, как меня трясло. Крепко прижавшись к маминой ноги, со страхом смотрела на чужих людей, которые стояли в стороне и смотрели на нас. Впоследствии рассказывали, что перед нашим приездом в город их сильно напугали. Сказали что привезут бандеровцев, а это

— бандиты. Местные начали ставить на двери надиИниши замки, укреплять ставни. А когда приИшлы — увидели маленьких, худеньких детей, несчастных женщин, стариков… "

Хоть и на чужбине, и жить должен

НаИважчою была первая зима. Мы же не имели соответствующей одежды, обувь — были только голодные, холодные, измученные телом и душой. Невыносимая тоска по дому, что стояла перед глазами, как мираж, не давала покоя. Спасибо местным людям, которые, принаИмни, сочувствовали, на более не способны были — самые бедные.

Поселили нас и еще несколько семей в землянки, где когда-то находилась овощная база. Думаю, что не нужно рассказывать об условиях — сырость, нары в несколько ярусов. Людям, которые успели занять верхние места, повезло больше, чем тем, кто внизу — сверху окошком, а внизу темень. Спускались внутрь широкой лестнице.

Затем пересилили нас в прачечную — с одной стороны женщины стирали шахтерские робы, а с другой — жили люди. В одной комнате 4 -5 семей (около 20 человек ), из мебели помещались только деревянные нары. По якиИсь время перевезли в барак " Казачий". В одной комнате жили одна — две семьи. На всех две кухни — в начале и в конце барака. Помню, что одну из кухонь заИмалы только украинского, в другии хозяйничали люди других национальностей — русские, татары, узбеки, латыши. В нашей всегда было чисто, побелены. Готовя пищу, женщины пели украинские песни. Вторая кухня почему-то запомнилась грязной, постоянно было слышно лаИку, крики.

Родители тяжело работали, чтобы уберечь семью от голодной смерти. Зраненька, приготовив нам перекусить, шли на шахту. Дети оставались одни дома, имевших, тем и играли, что имели, то и ели. Наступила весна, родила сибирская лебеда. Люди эту лебеду просто варили на кирпиче и тем питались. Дети наполняли животы лебедой и умирали. Никто не мог им помочь, потому что каждый заботился о себе. Не раз в одиночестве вспоминаю те времена, полные печали и горя, и всегда удивляюсь, как мы могли выжить в таких ужасных условиях.

Нас не ждали

По окончании семи классов работал на Прокопьевске швейной фабрике. В 1960 году вышла замуж. Мужчина был родом из Соколе. Там же, в Прокопьевске, родился единиЫ сын Юра. Сказать, что было трудно, — ничего не сказать. Знаю одно, ничего вечного — вичниЫ только Бог. Именно вера в него И оказывала силы, терпения дождаться по любой цене возвращения на родную украинскую землю. Но как мы ошибались.

1971 — год новых лишений, уже в СССР. Советская власть людеq, вывезенных в Сибирь, сприqмала за персон нон — грата. Более шести долгих лет на ридниЫ земле мы были чужими. Нас не прописывали, было трудно с работой, жильем. В это трудно поверить, но это чистая правда — моиЫ семьи дал " добро" на проживание в ридниЫ Украине не украинской, а " москаль ", за которого до сих молюсь. Это бывший начальник милиции Петр Рыбовалов. Он, не обращал ни на какие указания "сверху", опирался исключительно на человеческие, жизненные законы, чем и спас нас от голода.

В наследство — ярмо страха

Вот такой простой и Невыдуманные эта рассказ. Мы еще долго общались п. Марией, которая неохотно вспоминала о тех временах. Но, может, ее показания пригодятся другим людям, чтобы они знали, каким иногда трагическим бывает жизнь, в чем заключается qого смысл и почему сегодняшнему поколению нужно помнить уроки древней истории.

Жизнь наладилась, но пережитое НЕ стерлось из памяти — оно до сих пор наведывается в их сны, полные безысходности, как тогда на каторге. Холодную Сибирь оставил людям в наследство иго страха и недоверия, которые носились глубокими рубцами на сердце и в памяти.

Инна ПАЛАМАРЬ